Химерический антисемитизм (}nbyjncyvtnw gumnvybnmn[b)
Химерический антисемитизм, оккультный антисемитизм — иррациональный антисемитизм, возникший в Средние века и выраженный в мифических представлениях о практиках еврейских общин, включая использование крови в ритуальных целях, ритуальные убийства, похищение христианских детей, осквернение гостии, отравление колодцев, колдовство распространение заразы, а также об особых связях с дьяволом, физиологических отличиях евреев от других людей и готовящемся ими заговоре против христиан и др.[1][2]. Связан с этнофобией и богословским антииудаизмом[1].
![](http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/2/25/Judensau_Frankfurt.jpg/270px-Judensau_Frankfurt.jpg)
Понятие химерический антисемитизм введено в научный оборот американским медиевистом Гэвином Ленгмюром[1] в обширной и высоко оценённой научным сообществом монографии (1990)[3]. Историк Джон Клир использовал термин оккультный антисемитизм[1]. Введение термина греч. chimera было вызвано необходимостью отличать антииудаизм от антисемитизма и антисемитизм XIX—XX веков от средневековой христианской мифологии о евреях[1].
Вплоть до XI века в Европе в отношении к евреям преобладала относительная в сравнении с более поздним периодом терпимость. Однако с конца XI века, начиная с эпохи крестовых походов, враждебность к ним стала быстро расти. Согласно исследованиям американского историка Р. Ландеса (1997), это изменение произошло раньше, в начале XI века. Происходят кровавые погромы в прирейнских городах в период первых крестовых походов, истребление евреев во второй половине XII веках в Англии и Северной Франции, широко распространяются обвинения в ритуальных убийствах, кампании по сожжению Талмуда и погромы в XIII веке, изгнание евреев из большей части европейских стран в XIV—XV веках. Этим фактам европейской истории в научной литературе даются разные объяснения. Точка зрения Ленгмюра считается одной из самых убедительных[3].
Всякая религия является нерациональной, поскольку касается сверхъестественного и трансцендентного, которое не может быть установлено при помощи эмпирического опыта, но религия не обязательно иррациональна, поскольку она может соответствовать опыту и с пользой объяснять его. Иррациональными религиозными убеждениями являются убеждения, которые держатся вопреки тому, что люди знают и могут знать по стандартам своего общества. Этот подход позволил Ленгмюру строго разделить раннехристианские антиеврейские убеждения, рассматривавшие евреев и христиан как неизбежных противников, и антисемитские фантазии, появившиеся лишь в XIII веке, с обвинениями в ритуальных убийствах и верованиями в менструирующих еврейских мужчин[2].
Ленгмюр рассмотрел накопленный наукой материал относительно происхождения европейского антисемитизма и пришёл к выводу, что весьма характерные и распространённые антиеврейские представления, возникшие в XIII веке[3], в отличие от предшествующих антиеврейских стереотипов, не имели никакой связи с реальностью[1] и являются настолько нелепыми, что не могут считаться этническими фобиями, поэтому не могут быть определены как «антисемитизм»[3]. Они изображали воображаемых чудовищ, приписывая евреям ужасающие поступки, совершение которых евреями христиане в реальности никогда не наблюдали[1]. Эти представления он называет «химерами» общественного сознания[3]. По мнению учёного, химерические стереотипы выявляют необычное качество враждебности по отношению к евреям: имела место социально значимая химерическая враждебность[1]. Этот химерический антисемитизм (термин сохраняется за неимением лучшего), иррациональные обвинения, нужно отличать как от учёного богословского антииудаизма[1] как предубеждений, основанных на некоторых объективных различиях между христианами и иудеями[2], так и от этнической иудеофобии, подобной, например, этнической неприязни немцев к славянам, и от расового антисемитизма конца XIX—XX веков[3].
Согласно Ленгмюру, «химерические обвинения» составляли существо средневекового западнохристианского антисемитизма. Учёный считал, что нужно исключить из понятия «антисемитизм» расистский, этноцентрический или религиозный смыслов и «использовать его только для того, что эмпирически можно определить как необычный вид человеческой враждебности, направленной по отношению к евреям». По его мнению, нужно проводить различие между ксенофобской, «реалистической» враждебностью (универсальной) и иррациональной враждебностью, при которой евреи превращаются в символ «евреи». Ленгмюр понимает под антисемитизмом не только его расистские проявления, но и все случаи, когда евреев боятся как символ недочеловечности и ненавидят за приписываемую им опасность. Антисемитизм имел широкое распространение в средневековой средневековой Европе, где многие считали, что евреи были существами, неспособными к полностью рациональному мышлению, которые сговорились низвергнуть христианский мир, совершают ритуальные распятия, ритуальный каннибализм и осквернения гостии, а также вызвали Чёрную смерть путём отравления. Такой антисемитизм, возникший в Средние века, наряду со многими другими чертами поздней западной культуры, был неизвестен древнему миру[4].
Ленгмюр считал, что причиной этого перехода от антииудаизма к антисемитизму является не христианство как религия, а, скорее религиозность некоторых ключевых личностей, примером которых является монах Пётр Достопочтенный. Для Петра и его современников проблема заключалась в том, что социальные, экономические и политические изменения XII века создали общество, в котором религия больше не гарантировала безопасность их идентичности. Несоответствия между тем, что они знали, и тем, чему их учили, рождали недопустимые сомнения, которые можно было искоренить, только если найти источник всех бед в «объективном» враге, избавив их от невозможного бремени подвергать сомнению само христианство. Результатом стали убеждения о евреях, составившие оправдательное ядро антисемитизма: евреи сговорились для совершения ритуальных убийств мальчиков и осквернения причастия[2].
Канадский исследователь, профессор университета Альберты (Эдмонтон) А. Гау показывал взаимосвязь между подъёмом и обострением христианских эсхатологических страхов и распространением и нагнетанием антиеврейской враждебности. Обращение к источникам, созданным на границе народной и учёной культур, привело Гау к выводу, что антисемитские представления переносились из верхнего культурного слоя в нижний. Трансформация социальной и этнической фобии по отношению к евреям в химерический антисемитизм была произведена образованной элитой европейского общества[3].
По мнению историка Михаила Дмитриева и ряда других учёных, богословский антиудаизм и этническая иудеофобия привели на христианском Западе к таким формам антисемитизма, какие не были знакомы христианскому Востоку. По его мнению, средневековый опыт иудео-христианских отношений в таких странах, как Византия, православная часть Балкан, Украина, Белоруссия и Россия, свидетельствует о глубокой асимметрии между двумя историческими традициями отношения к евреям. Согласно Дмитриеву, объяснение происхождения западноевропейского химерического антисемитизма может быть найдено в сравнении истории отношений иудеев и христиан на западе и востоке Европы[3].
Ленгмюр и Гау и другие историки исходили из представления об отсутствии существенных различий в отношении к иудаизму и евреям на Западе и на Востоке христианского мира[3]. По мнению историка Владимира Петрухина, представление, что химерический антисемитизм, включающий кровавые наветы и т. п., составлял существо средневекового антисемитизма только в западном христианстве, тогда как в восточнохристианском мире ситуация ограничивалась «антииудаизмом», нуждается в коррективах. Учёный приводит примеры кровавых наветов и отмечает, что Джон Клир, возводивший распространение кровавого навета в русском православном мире к началу XVIII века, не принял во внимание сюжет «Слова» о Евстратии Постнике[5]. Согласно житию блаженного Евстратия Печерского, весной 1097 года в Херсонесе еврейский купец купил у половцев группу захваченных ими близ Киева пленников, среди которых был монах Киево-Печерской лавры Евстратий, который вскоре умер в плену, согласно житию — убит хозяином за нежелание отказаться от Христа. Житийная легенда о казни Евстратия иудеем ряд учёных рассматривает как первый случай кровавого навета на евреев на Руси[6].
Примечания
[править | править код]Литература
[править | править код]- Белова О. В., Петрухин В. Я. «Еврейский миф» в славянской культуре. — М. : Мосты культуры ; Иерусалим : Гешарим, 2008. — 576 с. — (Библиотека Евроазиатского Еврейского конгресса). — ISBN 978-5-93273-262-8.
- Дмитриев М. В. Антииудаизм и антисемитизм в православных культурах Средних веков и раннего Нового времени (обзор исследований) // Евреи и христиане в православных обществах Восточной Европы. — Индрик, 2011. — С. 10—46. — ISBN 978-5-91674-104-9.
- Дмитриев М. В. Рыжие евреи. Антисемитизм апокалиптической эпохи, 1200—1600 гг. Рец. на: A. C. GOW. The Red Jews. Antisemitism in an Apocalyptic Age. 1200—1600. Leiden-N.-Y.-Koln. E. J. Brill. 1995. 420 p. // Белорусская цифровая библиотека. — 2021.
- Клиер Д. Кровавый навет в русской православной традиции // Евреи и славяне в православных обществах Восточной Европы. — М., 2011.
- Петрухин В. Я. Киевское восстание 1113 года и еврейский погром (в интерпретации В. Н. Татищева) // Славяноведение / Институт славяноведения РАН. — 2013. — № 2. — С. 3—11.
- Klier J. D. Imperial Russia’s Jewish Question, 1855—1881. Cambridge: Cambridge University Press, 1995. P. 417—449 (Chapter 18, «The occult element in Russian Judeophobia»).
- Koziol G., Given J. (2006). "In Memoriam, Gavin I. Langmuir (1924—2005)". Perspectives on History, American Historical Association, Apr 1 (англ.). Архивировано 26 ноября 2022. Дата обращения: 26 ноября 2022.
- Langmuir G. I. Toward a Definition of Antisemitism. Berkeley: University of California Press, 1990.