Кысь (Tdv,)
Кысь | |
---|---|
![]() Обложка О. Пащенко (2007) | |
Жанр | Роман |
Автор | Татьяна Толстая |
Язык оригинала | русский |
Дата написания | 1986—2000 |
«Кысь» — единственный роман Татьяны Толстой. Действие проходит на территории Москвы после некоего катаклизма, именуемого в романе «взрывом». Этноцентрированная постапокалиптическая антиутопия пропитана иронией и сарказмом.
Роман был задуман в 1986 году после чернобыльской катастрофы. Писался 14 лет — с большими перерывами, иногда по четыре года[1]. Толстая объясняет такой срок написания романа сложностью выработки языка, характерного для его персонажей[2].
После публикации в 2000 году «Кысь» вызвала ожесточённую полемику в литературной среде, став одним из немногих интеллектуальных бестселлеров современной русской литературы: только в 2002 году было продано свыше 80 тысяч экземпляров[3].
Сюжет
[править | править код]Действие романа происходит после «взрыва», в мире мутировавших растений, животных и людей. В массах прежняя культура отмерла, и только те, кто жил до взрыва (так называемые «прежние»), хранят её. Главный герой романа, Бенедикт — сын «прежней» женщины Полины Михайловны. Существенное влияние на Бенедикта имеет другой «прежний», близкий друг его матери — Никита Иванович. В романе последовательно раскрывается жизнь Бенедикта — его возвышение от простого служащего до одного из руководителей города-государства.
Образ Кыси — некоего страшного существа — проходит сквозь весь роман, периодически возникая в представлении и мыслях Бенедикта. Сама Кысь в романе не фигурирует, вероятно, являясь плодом воображения персонажей, воплощением страха перед неизвестным и непонятным, перед тёмными сторонами собственной души. В представлении героев романа Кысь невидима и обитает в дремучих северных лесах.
«Сидит она на тёмных ветвях и кричит так дико и жалобно: кы-ысь! кы-ысь! — а видеть её никто не может. Пойдёт человек так вот в лес, а она ему на шею-то сзади: хоп! и хребтину зубами: хрусь! — а когтем главную-то жилочку нащупает и перервёт, и весь разум из человека и выйдет».
— Татьяна Толстая. «Кысь»
Язык
[править | править код]Герои романа разговаривают на изменённом русском языке, изобилующем старинными словами и выражениями, заимствованиями из диалектов, с вкраплениями изобретённых автором неологизмов[4]. Встречаются слова просторечные и грубые, хотя ненормативная лексика употребляется весьма нечасто[5][6]. Слой авторской речи в романе отсутствует[7].
По словам автора, при создании романа её заряжал «дикой энергией» синтаксис писем Ивана Грозного, лишённый привычных современным читателям сложноподчинений и, следственно, «отвергающий причинно-следственность»[2]. Поскольку современный городской житель не создаёт нового языка, Толстую вдохновляли воспоминания о языке няньки и кухарки, которые жили в квартире её родителей и изъяснялись на деревенском наречии. По наблюдению Толстой, малообразованным людям старшего поколения был ещё присущ архаический способ восприятия мира, народная способность к языко- и мифотворчеству[2].
Споры вокруг романа
[править | править код]![](http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/b6/Tatyana_Tolstaya.jpg/262px-Tatyana_Tolstaya.jpg)
В конце 1990-х годов «Кысь» неоднократно анонсировалась на страницах журнала «Знамя» (где в результате так и не появилась). На обложке первого издания «Кыси», подготовленной студией Артемия Лебедева, красовалась старинная гравюра Кремля. Публикация книги сопровождалась восторженными отзывами наподобие следующих:
- Борис Парамонов: «Толстая — давно уже знаменитость, но после выхода „Кыси“ она проснулась классиком. ⟨…⟩ Это книга о России. Энциклопедия русской жизни, как некогда говорили в таких случаях. Толстая придумала для своей России фауну и флору, историю, географию, границы и соседей, нравы и обычаи населения, песни, пляски, игры. Она создала мир. Кысь — Русь. Цепочка звуковых ассоциаций ясная: кысь — брысь — рысь — Русь. Русь — неведома зверюшка[8]».
- Наталья Иванова: «Толстая попыталась вместить время [создания романа], на которое выпали две эпохи — горбачевская и ельцинская — в свою книгу, — и ей это удалось: путём сгущения гиперболизации, гротеска. А кроме русской сказки, напоминает об уроках трёх великих: Рабле, Свифта и Салтыкова-Щедрина. ⟨…⟩ В свою чёрную книгу Толстая вместила печальную историю деградации общества. Моральной, интеллектуальной, духовной. Несмотря на то, что история очень невеселая, книга получилась искусная, нарядная, артистичная. Ни слова — гладкого, нейтрально-описательного. Синтаксис возбуждённый, бегучий, певучий, — всякий, кроме упорядоченно-уныло-грамматически правильного[7]».
Вслед за тем последовали оценки диаметрально противоположные. Некоторые рецензенты отказывались видеть в романе Толстой нечто принципиально новое, ставили ей в вину барочную избыточность стилистических приёмов[9] и пытались свести книгу к набору заимствований из Ремизова, Замятина, Набокова, Стругацких, Рэя Брэдбери[10][11]:
- Андрей Немзер: «Я не понимаю, почему мастеровитая имитация Ремизова и Замятина (хорошую прозу писали!), байки про мутантов (то Стругацкими пахнет, то средним фэнтези потянет), игра с мифологической символикой (скажи интеллектуалу „мышь“ — ассоциаций на семь вёрст станет), сорокинское смакование мерзости, банальности о связи культуры с тоталитаризмом ⟨…⟩ — почему этот коктейль из хорошо известных ингредиентов (к тому же скверно взбитый — сюжетостроение у Толстой слабое) должен одарить меня высшим знанием»[12].
- Дмитрий Быков: «Это „Улитка на склоне“ для бедных, а точней для богатых. Перед нами никакой не роман, а сильно затянутый памфлет, постмодернистский экзерсис на темы всей российской литературы, с массой банальностей и с откровенной поверхностностью в качестве главной добродетели, но в эпоху Бориса Акунина и „Кысь“ привлекла к себе внимание. Именно „Кысь“, пожалуй, и обозначила яснее всего потолок Татьяны Толстой (и Толстая отлично это поняла): построить собственный художественно убедительный мир, чего императивно требует хорошая антиутопия, этот писатель не в состоянии. Силёнки не те, мир получился бумажный; если вдуматься, деревня мутантов у Толстой куда менее страшна и жалка, чем абсолютно реальная коммунальная квартира у Петрушевской[13]».
Ольга Славникова («Новый мир») писала, что книга Толстой «обладает как минимум хорошей энергетикой и блестящим языком», хотя «порой становится жаль дорогого языкового материала, пошедшего на столь прямолинейную эзопову вещь»[10]. Она отмечала, что главный герой, как бы жалок он ни был, испытывает «совершенно искреннюю, болезненную жажду обрести смысл существования»[10]. Александр Шаталов увидел в романе продолжение давнего интереса Толстой к юродству, причём эсхатологический сюжет предоставил ей возможность «смотреть на своих героев с восхитительным любопытством, описывая их как пресмыкающихся и радуясь чёткости и чистоте этого своего взгляда[11]». Василий Аксёнов признался, что не смог дочитать книгу из-за её специфичного языка: «как будто барыня пытается себе представить, как говорит простой народ»[14]. Дмитрий Ольшанский расценил «Кысь» как «занимательнейшее чтение года»[9].
Анализ
[править | править код]Литературоведы Наум Лейдерман и Марк Липовецкий интерпретировали «Кысь» с позиций постмодерна — как окончательный разрыв Толстой с необарочной модернистской традицией[3]. По их мнению, Толстая внушает читателям характерную для постмодерна «мысль о продуктивности забвения», «создаёт русский вариант деконструкции, переводит Деррида на звучный язык русского сказа и русской сказки»[3]. «Кысь» не может считаться антиутопией, поскольку Толстая не преследует цель моделирования будущего, а «блистательно передаёт сегодняшний кризис языка, посткоммунистический распад иерархических отношений в культуре»[3]. В сознании главного героя романа нет места истории, а оттого для него всё одинаково в новинку. Книги в его библиотеке сгруппированы не по смыслу и даже не по алфавиту, а по случайному созвучию заголовков. «Авторитетные мифы культуры» вовлекаются в «сказочную игру с этими мифами»[3]. Так, частое упоминание на страницах книги мышей связано с тем, что «в античной мифологии мышь была символом забвения, и всё, к чему мышь прикасалась, исчезало из памяти»[3].
Английская версия
[править | править код]Невзирая на трудности передачи языковых пируэтов «Кыси», в 2003 году вышел английский перевод романа (The Slynx), выполненный Джейми Гамбрелл. Восторженная рецензия была помещена в The New York Review of Books[15]. Рецензент журнала New Yorker охарактеризовал книгу как «завораживающий роман о будущем», где вездесущая радиоактивность перемешана с приметами советского и царского времени: эксплуатацией крепостных, обязательностью государственной службы, контролем литературной деятельности[16]. Ричард Эдер[англ.] (The New York Times) увидел в романе лишь набор грубоватых карикатур, лишённых подлинного «трепета прорицания»[17].
Награды
[править | править код]- 2001 — длинный список премии Национальный бестселлер: номинирована тремя номинаторами в длинный список, но в короткий список (финал премии) не вошла;
- 2001 — лауреат премии «Триумф»;
- 2011 — «Студенческий Букер десятилетия».
См. также
[править | править код]- День опричника — другая антиутопия с отсылками к допетровским (грозненским) реалиям
Примечания
[править | править код]- ↑ «Непальцы и мюмзики»: интервью Т. Толстой журналу «Афиша» / вошло в книгу «Двое».
- ↑ 1 2 3
Татьяна Толстая в Русской школе / Tatiana Tolstaya at the Russian School
- ↑ 1 2 3 4 5 6 Лейдерман Н. Л., Липовецкий М. Н. Современная русская литература (1950—1990-е годы): учебное пособие в двух томах для студентов высших учебных заведений. — Т. 2: 1968—1990. — М., 2003. — С. 473—477.
- ↑ «Стиль нормативный, нейтральный, чуть-чуть сдобренный дистиллированными просторечиями и неологизмами» — Б. Н. Кузьминский;
Борис Кузьминский о «Кыси» // guelman.ru, рубрика «Слава». - ↑ «Мюмзики и Нострадамус»: интервью Т. Толстой газете «Московские новости».
- ↑ Толстая Н., Толстая Т. Двое. — М.: Подкова, 2001. — С. 422.
- ↑ 1 2 Наталья Иванова. И птицу паулин изрубить на каклеты.
- ↑ Борис Парамонов о „Кыси“ // guelman.ru, рубрика „Слава“.
- ↑ 1 2 Лестница успехов . ng.ru. Независимая газета (10 августа 2001). — Рубрика «Культура». Дата обращения: 2 мая 2020. Архивировано 5 февраля 2005 года.
- ↑ 1 2 3 Ольга Славникова. Пушкин с маленькой буквы . Журнальный зал. Новый мир (2001). — № 3. Дата обращения: 2 мая 2020. Архивировано 26 августа 2020 года.
- ↑ 1 2 Александр Шаталов. Путешествие в страну мёртвых . Журнальный зал. Дружба народов (2002). — № 2. Дата обращения: 2 мая 2020. Архивировано 2 сентября 2020 года.
- ↑ Немзер А. Замечательное десятилетие русской литературы. — М.: Захаров, 2003. — С. 462.
- ↑ Дмитрий Быков. Из бывших // „Консерватор“. — 2003. — № 5 (14—20 февраля).
- ↑ Вольтерьянцы, вольтерьянки и десятилетие клеветы. Василий Аксёнов часто приезжает в Россию. Случайно или нет, но приезжает в дни, трагические для России. С этого и начался его разговор с корреспондентом «НГ» . ng.ru. Независимая газета (24 июля 2003). — Рубрика «НГ-Exlibris». Дата обращения: 2 мая 2020. Архивировано 17 октября 2018 года.
- ↑ The Slynx (англ.). NYRB.com. New York Review Books. Дата обращения: 3 мая 2020. Архивировано 9 августа 2020 года.
- ↑ The Slynx (англ.). NewYorker.com. The New Yorker (13 января 2003). Дата обращения: 3 мая 2020. Архивировано 12 мая 2015 года.
- ↑ Breathing Fire (англ.). NYTimes.com. The New York Times (26 января 2003). Дата обращения: 3 мая 2020. Архивировано 13 июня 2020 года.
Ссылки
[править | править код]- Роман «Кысь»: подборка рецензий // guelman.ru, рубрика «Слава».